Бразилия: большая уборка

Обжалование обвинительных приговоров в ключевом коррупционном деле - серьезная проверка для страны.

Покрытый татуировками с ног до головы водитель грузовика Эдисон да Силва не из тех, кто привык держать язык за зубами, но даже ему приходится говорить с оглядкой, когда речь заходит о полиции Сан-Паулу. Сотрудники дорожной инспекции распорядились отогнать его грузовик на стоянку за чертой города, обнаружив проблемы с документами.

 

«Говорить здесь буду я», – рявкает страж правопорядка, пока господин да Силва в очередной раз пытается пояснить, что его неправильно информировали о тонкостях процедуры по «освобождению» задержанного грузовика. Сегодня среда, да Силва в пути пятый день. Расходы растут – и это не только штраф за содержание грузовика на стоянке и его транспортировку от полицейского поста и обратно, но и высокая вероятность того, что придется давать взятку.

«Нас тут тормозили раз десять», – рассказывает дальнобойщик. – «Всем известно, что местные полисмены охочи до взяток» (сотрудники полиции не стали комментировать это заявление, однако в уставе существует предписание проверять подобную информацию и в случае необходимости инициировать внутреннее расследование и применить необходимые санкции).

 

Злоупотребление властью на самых низких ее уровнях или в высших эшелонах – часть повседневной жизни в Бразилии. Несмотря на значительный прогресс некоторых государственных отраслей, нарушения со стороны чиновников и политиков (неэффективность, халатность или откровенная коррумпированность) остаются общепринятыми, формируя то, что бразильцы называют «национальной культурой безнаказанности».

 

«Наша пенитенциарная система ориентирована на защиту подозреваемого, она про-криминальна», – говорит Жоаким Барбоса, грубоватый председатель Верховного суда Бразилии, – «Все конспирируется с целью замять любые возможные последствия».  

В прошлом году господин Барбоса и его коллеги навсегда вошли в историю Бразилии, вынеся обвинительный приговор с реальными тюремными сроками нескольким крупным политикам, включая «правую руку» Луиса Инасиу Лула да Силва, бывшего президента страны, пойманного на подкупе сенаторов с помощью госсредств. Дело, известное как «Менсалао» («ежемесячная стипендия») стало вторым случаем в истории страны, когда высокопоставленное лицо (не говоря уже о целой группе) оказалось в тюрьме.

Однако теперь под суд попал сам господин Барбоса и его коллеги, а судит их общественное мнение.

В прошлом месяце они предоставили многим осужденным право подать на апелляцию по техническим причинам. Пока эксперты спорили по поводу апелляции, зародившаяся среди простых жителей Бразилии надежда сменилась привычным скептицизмом. Любая общественная реакция могла повлиять на шансы  Дилмы Русеф переизбраться на пост президента, усугубив ситуацию, сложившуюся после массовых демонстраций в июне, когда люди вышли на улицы, возмущенные низким уровнем коммунальных услуг, а также некомпетентностью и коррумпированностью политиков страны.

За результатом общественных волнений будут внимательно следить за пределами Бразилии. Серьезным препятствием для экономического роста стран БРИК, включающих помимо Бразилии Россию, Индию и Китай, как впрочем, и для всех передовых промышленно развитых стран, является слабое государственное управление и неспособность обеспечить верховенство закона внутри страны.

В то время как шансы финансовых рынков стран с развивающейся экономикой  стать очередной площадкой для кредитно-денежной политики США тают на глазах, страны, где верховенство закона сильнее, выглядят потенциально привлекательнее в грядущую эру сокращения капитала.

«Верховенство закона – основной инструмент для укрепления взаимного доверия в обществе», – говорит Оскар Вильена, глава юридического факультета в университете FGV, Сан-Паулу. – «Люди неохотно вступают в экономические отношения, если действия и их последствия не защищены законом».

Существующая практика безнаказанности имеет богатую историю в современной Бразилии. Среди наиболее громких дел – дело сенатора Арнона ди Мелу, отца Фернандо Колора ди Мелу, позже ставшего президентом, который застрелил политического оппонента в Сенате в 1963 году.

Впоследствии ди Мелу-старший был освобожден от каких-либо обвинений. Двадцать лет спустя его сын был смещен с президентского поста после крупного коррупционного скандала, что, впрочем, не помешало его карьере сенатора, которая продолжается до сих пор.

В прошлом году сенатор Демостенес Торрес, известный зажигательными антикоррупционными выступлениями, попал в поле зрения федеральной полиции по обвинению в тайном сотрудничестве с Карлосом Аугусто Рамосом, предположительно, одним из крупнейших рэкетиров в стране. Обвинения были отклонены. В этом году Сид Гомес, губернатор беднейшего северо-восточного штата Сеара, попал под пристальное внимание правоохранительных органов после того, как популярная певица Ивете Сангалу получила 650 000 бразильских реалов ($ 300 000) за участие в торжественном открытии больницы. Что характерно, в следующем месяце хлипкий фасад здания снесло штормом. В прошлом году все тот же господин Гомес заплатил 3 000 000 реалов за присутствие испанского тенора Пласидо Доминго на открытии развлекательного центра.

. . .

Однако у безнаказанности в Бразилии есть и еще более зловещая сторона. С 2000 по 2010 год были убиты как минимум восемь действующих мэров. В прошлом году пять журналистов были убиты в связи с их профессиональной деятельностью – и это самый большой показатель в странах Латинской Америки, за исключением Мексики, и один из самых высоких в странах, где в настоящее время не ведутся военные действия. Бразилия занимает 69 место из 176 в Индексе восприятия коррупции Transparency International. И пусть это лучший показатель среди прочих стран БРИК, любое государство, занявшее место ниже, чем 50, явно имеет серьезные проблемы с коррупцией.

 

 «Наша пенитенциарная система в ее нынешнем виде поощряет безнаказанность», – говорит Жоржи Санчез, глава группы борцов с коррупцией в муниципалитетах «Амаррибо», которая сотрудничает с Transparency International. По его мнению, «если у вас хорошие юристы, то вы можете продлевать дело до тех пор, пока истечет срок давности уголовного преступления, так что даже если вас признают виновным, то наказать уже не смогут».

Делом «Менсалао» занимались с 2003-2004 годов, первых двух лет работы правительства Лула Да Силва. Руководство президентской Партии трудящихся, включающее бывшего начальника партийного штаба Жозе Дирсеу,  главу партии Жозе Женуино и казначея Делубиу Соареса, ежемесячно раздавало взятки оппозиционным политикам, чтобы провести нужные законопроекты через сильно сегментированный бразильский конгресс.

Дело мариновалось в Верховном суде до прошлого года. Затем господин Барбоса и его коллеги прервали добрую традицию преклонения суда перед власть имущими, и вынесли строгие приговоры двадцати пяти из сорока обвиняемых, вызвав тем самым шок у рядовых граждан. Господин Дирсеу получил почти одиннадцать лет тюрьмы, господин Женуино – почти семь, а господин Соарес – около девяти. Решение выглядело важной демонстрацией независимости судебной системы, так как многие судьи были назначены господином Лула Да Силва или его предшественницей, госпожой Дилмой Русеф.


После прошлогоднего решения господин Барбоса, первый чернокожий председатель Веховного суда, рассказал иностранным журналистам, что основной проблемой судебной системы страны было множество абсурдных правил, касающихся срока давности преступлений, связанных с коррупцией. Например, если человек совершал преступление, подразумевающее двухлетний тюремный срок, но прокуроры не возбуждали против него дело в течение четырех лет с момента совершения этого преступления, он избегал наказания.

По словам господина Барбосы, еще одним утверждающим безнаказанность фактором стали переполненные бразильские тюрьмы. Порой судьи не отправляли «белых воротничков» в тюрьму из страха, что те там просто не выживут. «Пока шло дело “Менсалао”, одна газета опубликовала статью, в которой утверждалось, что применяемые к обвиняемым санкции дикие и средневековые, и что люди такого уровня не должны сидеть в тюрьме», – сказал он.

Есть мнение, что главная проблема местной судебной системы – широкие возможности для подачи апелляции. Жоржи Хаге, глава Государственной инспекции Бразилии, следящей за состоянием государственных счетов, говорит, что закон позволяет человеку оставаться на свободе во время апелляционного процесса, который занимает много времени и ресурсов. Большинство апелляционных исков обвиняемые адресуют в Верховный суд, хотя он должен заниматься исключительно конституциональными вопросами, а также в другой специализированный суд, Высший суд правосудия. Дела там могут рассматривать до двадцати лет.

«Во многих странах мира большинство дел вообще не затрагивает Верховный суд», – говорит господин Хаге. –  «Поэтому Верховный суд США в год рассматривает сто дел, а наш – сто тысяч».

Многие говорят, что даже если задержавшиеся в Конгрессе законопроекты, призванные затыкать дыры в законодательстве, все-таки вступят в силу, с коррупцией будет не так-то легко справиться. Одна из проблем – финансирование кампаний, которое часто исходит из частного сектора. «Корпоративное финансирование политических кампаний для меня – значимая часть наших проблем с коррупцией», – говорит господин Хаге.

. . .

 

Еще одна проблема страны, которую описывают в своей работе «Демократия и рост Бразилии» университетские преподаватели Маркос де Баррос Лисбоа и Зейна Абдель Латиф, названа ими «погоней за рентой» и заключается в системе распределения государственных ресурсов в форме субсидий, займов и льгот по группам интересов. Для того чтобы ограничить это распределение, в стране были приняты дополнительные контролирующие механизмы, но это привело к недостатку прозрачности.

«Коррупция – это результат работы очень сложной системы», – говорит господин Лисбоа, сотрудник бизнес-школы Insperв Сан-Паулу. Мнения аналитиков по поводу результатов дела «Менсалао»разделились. Не все высокопоставленные обвиняемые по делу понесли наказание. В первую очередь это касается господ Дирсеу и Женуино, последний из которых до сих пор работает в Конгрессе страны.

Большинство верит, что Дирсеу, Женуино и другие заслужили шанс на более мягкий приговор в форме «открытого» или «полуоткрытого» тюремного заключения, согласно которому им пришлось бы проводить в камере лишь ночь. Такую позицию выразил в своей недавней статье экс-президент страны Фернанду Энрике Кардозу.

Господин Виленья из университета FGV говорит, что дело было частью процесса позитивных преобразований, который начался тридцать лет назад с падением двадцатилетнего диктаторского режима. Процесс включал основание федеральной полиции и независимой прокуратуры, а также отмену необходимости запрашивать разрешение Конгресса на судебное преследование политиков в Верховном суде. «Политики все чаще задумываются об этих изменениях», – говорит господин Виленья. –  «Но они будут игнорировать их на свой страх и риск. Одновременно с этим просыпается средний класс, который проявил себя на июньских уличных демонстрациях. Если «менсалейрос» будут уходить от ответственности, граждане Бразилии смогут выразить свое недовольство по-крупному после Чемпионата мира по футболу в следующем году и на следующих президентских выборах».

«Я жила достаточно долго, чтобы не сомневаться в том, что дело «Менсалао» ни к чему не приведет», – утверждает Олинда Бетти, которая работает в киоске на Авенида Паулиста, главной магистрали Сан-Паулу. «Мне семьдесят, и с детских лет я помню, как мой отец говорит, что политики воруют деньги. Подростком я слышала те же слова. Сейчас у меня самой есть внук, но история не поменялась», – говорит она.  


Электронное правительство: портал в сети приоткрывает завесу тайны над государственными нарушениями

 

Несмотря на весьма циничное отношение общества к инициативам правительства, Бразилия смогла добиться успехов на пути к большей прозрачности.

Многие утверждают, что обвинительные приговоры по делу «Менсалао» в отношении таких высокопоставленных политиков – уже положительная тенденция. В конце концоы, один из приговоренных к тюремному сроку, Жозе Дирсеу, бывший начальник штаба бывшего президента Луиса Инасиу Лула да Силва, когда-то был самым могущественным человеком в стране после своего шефа.

Помимо судебного разбирательства, в Бразилии были проведены в жизнь ряд законов, включая известный как «фиша лимпа» (или «закон о чистых записях»), который запрещает политикам выдвигать свои кандидатуры на должности, если они были осуждены за преступление.

Другим нововведением в законодательстве стал закон о свободе информации, принятый в мае прошлого года. «Теперь остается только желать, чтобы люди чаще пользовались предоставленной им возможностью», – говорит Жоржи Санчес.

Закон, наказывающий компании, вовлеченные в коррупционные схемы, находится в финальной стадии принятия в Конгрессе.

В Бразилии все чаще обращаются к возможностям «электронного правительства». Через портал федерального правительства «Transparencia» рядовой гражданин может отслеживать не только зарплаты государственных служащих, но и их расходы. Госслужащие высокого ранга получили в 2007 году специальную карту, посредством которой можно оплачивать все мелкие расходы. Информация о расходах тут же появляется на портале.

 «В самом начале всеобщее смущение было неизбежно – такой уровень прозрачности был непривычен для людей», – говорит Жоржи Хаге.

Господин Хаге рассказывает о курьезных случаях, связанных с «карточной» системой: например, один министр купил закуску из тапиоки на восемь государственных бразильских реалов ($ 3.70) и оплатил покупку этой карточкой. Транзакция появилась на сайте и вызвала нешуточный скандал государственного масштаба. «С тех пор его величают не иначе как “министр тапиоки”», – шутит Хаге.

Другой министр вызвал всеобщее возмущение, отоварившись при помощи карты в магазине беспошлинной торговли во время заграничной поездки.

 

Впрочем, такие ситуации возникают все реже, поскольку перспектива ославиться на всю страну пугает больше, чем отказ от присваивания мелкой наличности на государственном уровне. «Лучшая вакцина против коррупции и неумелого госуправления – прозрачность», – уверен господин Хаге.