Невидимая рука, мохнатая лапа

Джеймс Суровецки

По слухам, «Уолмарт» платит многомиллионные взятки мексиканским чиновникам. Бывший менеджер банка Morgan Stanley был осужден за передачу денег китайскому должностному лицу, связанному с инвестициями в недвижимость. Комиссия по ценным бумагам и биржам шлет «запросы» в некоторые голливудские киностудии, изыскивая возможности для того, чтобы с помощью взяток попасть на китайский рынок. Если вы регулярно читаете деловую прессу, то наверняка думаете, что международный бизнес представляет собой выгребную яму, полную незаконных доходов – и вас легко понять. По правде говоря, так было всегда. Но никогда прежде правительства не прилагали столько усилий, чтобы побороть коррупцию.

 

До семидесятых годов двадцатого века Запад уделял мало внимания коррупции за рубежом, а взяточничество считалось неприятной, но неизбежной частью ведения дел в других странах. В некоторых частях Европы бизнесу было даже разрешено относиться к взяткам как статье расходов. Ситуация начала меняться, когда на высоком уровне разразились скандалы: генеральный директор фруктового гиганта United Brands покончил с собой, оказавшись вовлеченным в расследование по делу подкупа президента Гондураса. Оказалось, что среди прочих грехов компании Lockheed Martii, она платила взятки премьер-министру Японии и президенту Италии, чтобы получить заказы. Итак, в 1977 году Конгресс США принял Закон о коррупции за рубежомiv, который поставил под запрет коррупционные действия в других странах. Этот закон был важен в символическом смысле, но не сильно исправил ситуацию: он редко применялся, и почти двадцать лет США оставались единственной страной с таким антикоррупционным законодательством.

 

Но в 1997 году Организация экономического сотрудничества и развитияv ввела запрет на подкуп иностранных должностных лиц, а ООН в 2003 году призвала страны-члены сделать то же самое. В это время администрации Джорджа Буша-младшего и Барака Обамы сделали шаг вперед в области правоприменения Закона о коррупции за рубежом. Так, обеспечение комплаенсаvi стало неотъемлемой частью работы любой транснациональной корпорации. Исполняя Закон о коррупции за рубежом, коммерческие компании заплатили правительству США штрафов почти на четыре миллиарда долларов за последние пять лет.

 

Компании часто жалуются, что из-за таких законов заниматься бизнесом за рубежом стало непросто. Они ссылаются на то, что в развивающихся странах коррупция давно стала образом жизни. Но в этом-то весь смысл: законы нужны, чтобы изменить положение вещей, и они работают примерно так же, как экономические санкции. Страх перед наказанием повышает стоимость ведения бизнеса в коррумпированных странах и приводит к тому, что компании не особенно рвутся на их рынок. В свою очередь это стимулирует эти страны заниматься противодействием коррупции. А законы уже оказали достаточное воздействие. Профессор школы бизнеса в Северо-восточном Университете Альваро Куэрво-Казурра доказал, что страны ОЭСР снизили объем инвестиций в коррумпированные государства после запрета 1997 года.

 

Это звучит этично, но оправданно ли экономически? Так думают не все. Искусственно раздутая бюрократическая машина – частое явление в развивающихся странах, вынуждающее предпринимателей иметь дело с бесконечными проволочками и канцелярщиной. Политолог Сэмюель Хантингтон готов поспорить с мнением, что дача взятки – не самый очевидный способ ускорить процесс. По его словам, «хуже общества с ригидной, централизованной, коррумпированной бюрократией может быть только общество с ригидной, централизованной и абсолютно честной бюрократией». Без взяток дело не продвигается, экономическая активность буквально замирает: меньше «Уолмартов» - меньше торговли. Получается, взятка играет роль смазочного вещества для экономической машины, рассуждает Хантингтон.

 

Аргумент парадоксально притягательный, но в корне неверный. Взятка действительно могут ускорить процесс, но в долгосрочной перспективе нанесет вред и бизнесу дающего, и экономике берущего. Экономисты Дэниел Кауфманн и Шанг-Чжин Вэй демонстрируют как взятка порождает взятку: полученные деньги не только не решают проблему бюрократии, они подталкивают чиновников к еще более усложненному подходу к поставленным задачам – ведь каждая новая препона наверняка принесет новую порцию финансовых вливаний. Коррупционная стратегия «Уолмарта» в Мексике позволила компании построить магазины быстрее, но она также дала местным чиновникам стимул сделать процесс получения разрешения сложным и максимально запутанным.

 

Взяточничество дает компании ощущение решенного вопроса, но положение это зыбко и мало предсказуемо, не имеющее под собой никаких гарантий. Очевидно, что дача взятки требует времени на обсуждение и согласование сделки, что отнимает значительное количество времени у компании. Кауфманн и Вэй подсчитали, что зачастую коррумпированные компании тратят больше времени и денег на согласование вопросов с чиновниками, чем предприниматели, отказавшиеся от обходных путей. Получается, взятка в смысле смазывания экономической машины выступает не лучше чем горсть песка, брошенная в механизм.

 

В идеальном мире честное ведение дел гарантирует процветание бизнеса. Но есть подвох. Борьба с взятками хороша лишь в том случае, если затрагивает всех и каждого, в ином случае компании прибегают к взяткам, чтобы получить конкурентное преимущество. Проблема современного рынка заключается в том, что некоторые крупные игроки, например, Индия, не имеют законодательства, направленного на борьбу с иностранными взятками, а другие – например, Россия или Китай – имея соответствующие законы, не в состоянии обеспечить их должное проведение в жизнь. Недавнее исследование Transparency International показало, что китайские и русские компании, вкладывающие миллиарды долларов в бизнес за рубежом, готовы справляться с трудностями при помощи взяток. Не удивительно, что не так давно стали поступать предложения пересмотреть некоторые положения Закона о коррупции за рубежом или даже отменить его целиком. Однако ослабление этого закона приведет к «гонке вооружений» среди взяточников. Более разумной стратегией представляется использование тех рычагов, что имеются в нашем распоряжении на данный момент – например, членство в ОЭСР – чтобы подтолкнуть компании к принятым стандартам. В деле борьбы с коррупцией мы, безусловно, на верном пути. Осталось убедить всех остальных отправиться с нами в дорогу.

 

Перевод и примечания:

Глеб Гавриш, Центр

«Трансперенси Интернешнл – Р»

 

Источник: THE NEW YORKER

скачать полностью
Джеймс Суровецки.doc
Microsoft Word документ 51.0 KB